19 октября 2017 14:30:14
+7 (391) 236-01-36

Ильф и Петров: они смеялись последними

За что мы любим Ильфа с Петровым? За последнюю легкую литературу перед приходом чугунной пяты.

Ребята еле-еле успели опубликоваться, как в стране все перевернулось. «Двенадцать стульев» был написан в 1929 году, «Золотой теленок»– в 1931. Как же вышло написать несерьезные романы в такое серьезное время и не поплатиться за это и почему их хочется перечитывать снова и снова, цитировать наперебой и смеяться?

Многие из вас в курсе, что идея «Стульев» на самом деле принадлежала писателю Валентину Катаеву, брату Евгения Петрова. Катаев (к тому времени известный писатель) предложил молодым людям подработать литературными неграми – он им сюжет, они ему черновик на доработку. Наверное, пообещал часть гонорара и уехал в творческую командировку. Катаев был личностью экстраординарной – геройский офицер, авантюрист и жизнелюб. Вернувшись в Москву, он узнал, что роман наполовину готов, а писатели вывели его под видом Остапа Бендера. Катаев был человеком благородным и от дальнейшего участия отказался, поняв, что справились и без него. Он переписал договор с издательством на Ильфа и Петрова, а взамен попросил, чтобы ему посвятили роман и подарили с гонорара золотой портсигар.

Что «Стулья», что «Теленок» читаются взахлеб. Наверное, потому что и писались так же – Ильфу было 30 лет, Петрову – 26. Представим себе молодых дятлов во цвете лет: оба писали фельетоны в газету «Гудок», а Ильф несколько лет редактировал юмористический журнала. Оба были записными хохмилами высшей пробы.

Оба желчных щелкопера попали в самую питательную среду – Советскую Россию времен НЭП.

Это было сюрреалистическое место: полу-капитализм/недо-социализм, Франкенштейн, наскоро сшитый и разваливающийся на ходу. Страна только-только начала выбираться из ямы, в которую падала целую декаду – мировая война, революция, гражданская война. Что ни человек, то карикатура. Вспомним другую суперзвезду тех времен – Зощенко. Он прославился на том же материале – невероятных персонажах, «новых людях», заселявших города. Вчера это были крестьянские дети, никто, сегодня перебрались в города и притащили деревню с собой. 

Ильфу с Петровым не надо было ничего выдумывать, они просто хватали руками краску и кидали на холст. Страна походила на опару, поднималась и лезла из кадки во все стороны, переливаясь через края.

Если «Стулья» все еще полны персонажей из прошлого – обломок эпохи Воробьянинов, ностальгический дворник Тихон, отец Федор, разные перековавшиеся Чарушниковы, то в «Золотом теленке» елей уже другой: на потеху оставлен разве что безумный монархист Хворобьев и жители «Вороньей слободки», которую авторы с нескрываемым наслаждением сожгли.

Остап был настоящей удачей. Оставьте в «Стульях» одного Кису – и будет история престарелого неудачника, который только и может, что мотать тещины денежки и топорщить усы – Воробьянинов, как мы помним, никогда не протягивал руки, и справедливо протянул бы ноги. Вряд ли бы он сумел найти хотя бы один из стульев. Бендер, человек без носков и в капитанской фуражке – вот кто гальванизирует сюжет.

Остапа оказалось так много, что он не поместился в одну книгу и Ильфу с Петровым, пришлось писать вторую; ничто не могло его уморить, даже перерезанное горло.

Если подумать, то Остап стал привлекательной ролевой моделью для будущих поколений, что также объясняет его не спадающую популярность. Это человек, неуклонно идущий к цели, не разбирая средств: вранье, шантаж, попрошайничество, насилие – все сгодится. Мужчина, не теряющий присутствия духа, способный на поступок и широкий жест. Остап, при своем показательном уважении к закону (помните «я чту Кодекс»?) – типичный уголовник, и все равно нам по душе! В стране с давними традициями уважения к лихим людям и жизни в духе «украл-выпил-в тюрьму», его скорее назовут «успешным пацаном», чем негодяем.

В конце концов, Остап – красавец-мужчина и сердцеед. И пусть он использовал женщин исключительно в меркантильных интересах, парадоксально, но это лишь добавляет ему популярности в нашем обществе, известном своим шовинизмом.

Вообще, женские персонажи Ильфа с Петровым симпатий не вызывают. Вспомните самых ярких – Эллочку-Людоедку, мадам Грицацуеву, сдобную Варвару Лоханкину и попадью Вострикова, жертву мужниных безумств. Один, сносно симпатичный– Зося Синицкая. Тем не менее, это девушка очень здравомыслящая: влюбленный Корейко ей не подходит, зарабатывает мало– «у меня искания, а у него сорок шесть рублей». Когда Остап возвращается к ней с миллионом, Зося уже замужем за неким Фемиди. Тут я призадумался: а как у авторов обстояли дела с женщинами? Вроде, оба были женаты и с детьми. Есть тут некое противоречие.

Ильф с Петровым, не удержавшись, дали Бендеру столько харизмы, что не полюбить его трудно.

Помимо острословия, это еще и человек непреклонной воли. Вспомните его портрет в «Теленке»: «атлет с точным, словно выбитым на монете, лицом…Балаганов вдруг почувствовал непреодолимое желание вытянуть руки по швам». Из-за этого у меня, внимательного читателя, большие претензии к кастингу советских экранизаций книг. Истерический Юрский, с вековой скорбью во взгляде, никак не тянет на непотопляемого Остапа. Захаровский Бендер, в исполнении Андрея Миронова, меня просто злит. Более бесхребетного и несимпатичного Остапа надо было еще поискать. Как сказал один мой друг, «душный фраер». На таком фоне, Арчил Гомиашвили из фильма Гайдая сияет звездой.

Не буду про «энциклопедию советской жизни того периода», это очевидно. Давайте подумаем, сколькие архетипы пережили почти век и добрались до наших дней. Что Александр Корейко, что «голубой воришка» Альхен – вон они, современнички, глядят на нас с экранов прозрачными детскими глазами. И отец Федор с нами, разве что пересел за руль «гелендвагена». Тысячи Эллочек живут в инстаграмме, отлично обходясь тридцатью эмодзи. Средний класс, который во времена НЭПа имел свои пятнадцать минут славы («Союз меча и орала», инженер-летун Талмудовский), вон они все, с хамоном и пармезаном. Не говоря о пассажирах литерного поезда– фельетонист Гаргантюа, журналисты Паламидов и Лавуазьян, братья Ян Скамейкин и Лев Рубашкин– все здесь. Пишут о легенде озера Иссык-Куль и фотографируют верблюда, нюхающего рельс.

То, что оба романа стали популярными так быстро, спасло их от участи других талантливых книг той эпохи – те были изданы только спустя десятилетия. Повезло писателям, угодили в последнее окно – «уже не война, еще не террор». Изменения были настолько стремительными, что к моменту выхода «Золотого теленка» истинное послание романа читалось яснее ясного: «личность ничто, государство– все».

 У Бендера не было ни одного шанса удачно закончить свой крестовый поход...

Ильф с Петровым спели на могиле «отдельной личности» и сгинули, оба в возрасте сорока – Ильф от туберкулеза, Петров в авиакатастрофе. Полагаю, они попросту выполнили свою жизненную программу: в стране сталепроката и пшеницы им больше не о чем было писать.