18 ноября 2017 00:36:33
+7 (391) 236-01-36

Эликсир молодости

Фото: Niceimage.ru
Таблетки с молодильным побочным эффектом, загадка голого землекопа и русский Джордано Бруно, утверждающий, что старость – излечимая болезнь.

Как не постареть? Прожить долго? Умереть от оргазма через 50, а не через 20  - на больничной койке, в дырявой рубахе, вонючей палате, без сил и рассудка?

Михаил Батин за 10 лет потратил на поиск ответов на эти вопросы 10 миллионов долларов. Он разорён, но счастлив. Потому что для него богатство - молодость, всё остальное - тлен.

Думаете, просто слова? Тогда попробуйте расстаться с заводами, пароходами, магазинами,  землями и прочими активами ради продления жизни. Вам – слабо. А  ему - нет.

– Почему человек не может просто стареть? Оставьте вы его в покое.

– Много что существует и не устраивает нас на протяжении столетий. Например, сила притяжения. Человек не мог летать, потом создал летательные аппараты и отправился в космос Старение это набор ухудшений – зрения, двигательных функций, слуха, умственных способностей. С какой стати мы должны с этим соглашаться?

– Ну правильно, сейчас же культ молодости. Посмотри, что с собой делают женщины. Через 20 лет в Москве уже нормальной бабушки с внуком не встретишь. Быть старым – постыдно, старики – люди второго сорта, угнетаемое, беззащитное меньшинство

– Сегодняшняя мода на молодость это некоторое проявление здравого смысла.

Но я о моде на настоящую молодость, когда я не только хорошо выгляжу, но и лучше себя чувствую. Сейчас ты не сможешь в 70 выглядеть на 20. А вот, если вмешаться в молекулярные механизмы на клеточном уровне, то ты омолодишься по-настоящему.

Что хорошего умереть и быть закопанным в земле, чтобы твоё тело съели черви и от тебя ничего не осталось? А это всё старение. Оно ведёт к одиночеству, к боли, к страданию и, в конечном счете, к смерти.

Было огромное количество заболеваний - чума, оспа, от которых умирали люди. И знаете, почему сейчас люди не валяются мёртвыми по улицам? Потому, что мы не считали это нормальным. Потому что наука методично пыталась избавиться от этих заболеваний. Сейчас самые смертоносные заболевания – сердечно-сосудистые и рак. Но причина их – старение. Именно оно делает нас недееспособными.

Читателю на заметку: в недрах этого длинного интервью есть название эликсира молодости, о котором вы точно не слышали. И оно продаётся в аптеках. Естественно, не всё так просто. Так что читайте дальше.

– Быть старым – это естественно.

– Нет. Ничего хорошего. Вот ты сейчас навесь на себя килограммов 30, надень на глаза повязку, включи шум в плейере, выгляди, как старуха, ничего не соображай, ощущай постоянное похмелье. И походи так. Что здесь нормального-то? Это на рекламных картинках страховых компаний старики счастливы. 90%  процентов стариков находятся в возрастной депрессии. И только 10% в старческой эйфории. Оправдание старения, чем ты сейчас занимаешься, - основная проблема. Сейчас поведение 40-45 летнего человека это поведение 20 летнего сто лет назад. Мы раскованы, выглядим моложе. Хорошо выглядеть это нормально.

– Если старение это болезнь, то каковы симптомы?

– Первое: ваши физические, спортивные результаты ухудшились. Второе: упала способность к обучению. Вы не можете выучить иностранный язык. Третье: ваше настроение чаще плохое. Если вы стали хуже видеть – вы уже далеко ушли. Ещё симптом - ваши счета за медицинские услуги растут. 

Батин – говорящая фамилия. Он выглядит хозяином жизни: высокий, статный, харизматичный щёголь. Михаил Батин похож на барина, уставшего кутить. Только одна тема зажигает азарт глазах мецената и общественника. Он хочет, чтобы старение признали болезнью. Это позволит запустить сбор средств на самые важные научные исследования. И остановить «главную болезнь человечества» – старость.

Фото: Kazanpress.ru

– Как ты представляешь себе идеальный мир? Ты идешь по улице, а вокруг все молодые?

– Да. Почему нет. У старения есть симптомы и его можно лечить. Есть эксперименты, когда жизнь мышей продлили на 10-30 процентов. Мы видим, что можно замедлять старение. Что нам мешает? Только оправдание смерти и старения. Только разговор, что это нормально.

– Что заставило тебя так круто поменять жизнь? Какой-то поворотный момент, трагический случай?

– Почему ты ищешь подвох? Я тебе предлагаю жить 200 лет. Идея какая: тебе надо всё бросить ради идеи продления жизни. А твой мозг ленится, ему надо оправдать эту леность, он говорит тебе – наверное, этот Батин – ….

Мне моя жизнь кажется последовательной, и я иду по ней, согласно открываемым возможностям и получаемым знаниям. Можно сказать я разорился. Я по образованию соцработник. Мне всегда было интересно, как улучшить жизнь людей. У меня и сейчас есть два детских лагеря  для одарённых детей. Это важно и нужно.

Сейчас я меньше Карабас- Барабас. Мне нравятся деньги, роскошь. Но жить мне нравится больше. Жизнь людей я ценю больше, чем бриллианты.

– Какие существуют основания думать, что старение можно остановить?

– Во-первых, наличие животных, которые не стареют. Как птицы когда-то вдохновили нас на полёт,  а теперь животные – голый землекоп (прим.: грызуны, живущие до 30 лет), Ночница Брандта (прим.: летучие мыши, которые живут до 40 лет) подсказывают, что есть какие-то механизмы, которые помогают предотвратить износ. Второе - успех учёных. Они продлевают жизнь лабораторных животных и надо как можно быстрее перевести эти знания на человека, проведя соответствующие клинические испытания. И третье  основание -  продолжительность жизни и так растёт. Значит это процесс, в который можно вмешаться и его ускорить. Общество должно всё это понять и ратовать за радикальное продление жизни.  Но большинству удобно запихать мой разговор в бред и сказать: «Он сошел с ума!» Потому что человеку не хочется напрягаться и задумываться о важном.

Некогда крупный бизнесмен сутками напролёт тусуется с ботанами и профессорами. Мотается по миру, организует всё - от продажи футболок с надписью «старение это болезнь» до крупных международных научных конференций. Теперь он свой среди микробиологов и генетиков, которые уже близки к тому, чтобы отключить механизм старения.

– Как ты вышел именно на тех людей, правильных ученых, а не мракобесов?

– Долгое время я финансировал ерунду какую-то. Мне говорили, что это хороший эксперимент, я давал деньги, а это оказывалась профанация. Я думал, что за два года я поверну ситуацию, в корне изменю её. И мне было странно, почему окружающие не видят очевидного.

Вообще, эта работа не отличается от грузоперевозок или создания медиа. То же планирование, анализ и прочее. Но именно в этой деятельности произойдёт самый большой выигрыш. Выигрыш это наша жизнь.

Мы можем повлиять на то, как работает геном в пользу долголетия и усилить это. Нужно включить механизм ремонта.

– И что ты собираешься делать?

– Первое – лоббировать признание старения заболеванием. Потом, есть принципы, на которых базируется будущая борьба со старением. Это генная терапия долголетия. Клинические испытания лекарств, которые продлевают жизнь животным. Активация ремонтных систем организма. Удаление стареющих клеток и омоложение клеточной ниши. Воздействие на эндокринную регуляцию и на сокращение теломер. Всё это существенно продлит нашу жизнь.

– Кто будет заниматься исследованиями?

– Тут дело не в конкретном учёном. Есть десятки институтов по всему миру. И ученым понятно, что делать. Непонятно обществу. Есть два острова. На одном ученые, будущее технологии продления жизни, а второй остров – олигархи, журналисты, чиновники – те, кто может повлиять. Нет моста между ними. Я занимаюсь строительством моста. Ещё Ницше говорил, что человек - канат, который натянут между животным и сверхчеловеком. И мы пройдём по этой дороге, если поймём, как это сделать. Мешают три вещи: религия, мошенники, чиновники. В целом – консерватизм. Это преграды для  радикального продления жизни.

– Какого исследования ты сам лично очень ждёшь?

– Удаление дряхлых клеток или удержание их в молодом состоянии и воздействие на низшие стволовые клетки. Одновременное воздействие на омоложение и то, что ведёт к воспалительным процессам.

– Ты часто бываешь в Америке. А в США с этим что?

– Исследования идут, но масштаб мал.

– То есть, по-твоему,  во всём мире люди не понимают очевидных вещей?

– Этих людей недостаточно, чтобы увеличить масштаб отрасли. Вот ты же пришла и не веришь. В Америке точно так же люди рассуждают. Скажи, кто сейчас знает про молекулярную биологию? Тем более молекулярную биологию старения? Это просто где-то в другой вселенной находится. Человек заинтересуется этим в лучшем случае, когда у него кто-то заболеет раком, и он захочет помочь. Но будет уже поздно.

Это поразительно, как люди не видят очевидного. Я хочу привести пример.  Был такой австрийский врач – Игнац Филипп Земмельвейс. В 40-е годы 19 века он заметил такую вещь: роженицы в родильных домах часто умирают от родильной горячки. Также он заметил, что, если врач моет руки перед принятием родов, особенно, когда он пришел из анатомического отделения, где препарировал труп, то у женщин не случается горячка. И он своим коллегам говорит: давайте мыть руки. Он не то, что был осмеян и освистан, он был лишен медицинской лицензии и умер в сумасшедшем доме. 40 лет ещё потребовалось, чтобы заставить врачей мыть руки перед принятием родов. Очень много умных людей не хотели мыть руки и продолжали убивать женщин. И в Европе, и в Америке.

– Если медленно человечество до всего доходит, то на нашем веку мы точно омолаживаться не научимся.

– Нет. У меня есть интернет, общество уже готово. Я хочу успеть.

– Для тебя важно, чтобы фамилия Батин вошла в историю?

– Нет. Для меня важно остаться в живых.

Фото: I.ytimg.com
Теперь то, ради чего точно следовало прочитать это интервью. Таблетки от старости уже существуют. Вот только официальных клинических испытаний на человеке – нет. Поэтому пока их пьют учёные. Так, закидываются для себя. И не стареют.

– Что лично ты делаешь, чтобы остаться в живых?

– Ничего я не делаю, сапожник без сапог.

– Неправда.

– У людей ограниченный запас воли (смеётся), я всю свою волю трачу на общественные преобразования.

– А что за таблетки там у вас?

– Есть препарат – метформин, который может продлить жизнь. Но без клинических  испытаний его принимать нельзя. Мы должны изучить, как он замедляет старение и прочее, влияет ли на уровень смертности. Я с удовольствием пил бы его.  Но для этого есть клинические испытания. Я сделал сайт, ищу людей, которые возьмутся за организацию таких испытаний.

– Ты общаешься с учёными и здесь и за границей. Они как-то по-другому выглядят?

– Могу сказать, что учёные там выглядят моложе наших.

–  И что они с собой делают?

– Они принимают метформин. Экспериментируют над собой. И БАДы принимают, и аспирин принимают.

Примечание: Метформин – сахароснижающее лекарственное средство для диабетиков. Случайно обнаружили, что одним из его побочных эффектов является замедление старения организма. Это не единственное лекарство с таким побочным эффектом. Омолаживающее действие оказывает аспирин, например. Но в меньшей степени.

– Есть инструменты, замедляющие старение, в истине которых ты не сомневаешься?

– Да. Уменьшение калорийности питания, физическая нагрузка, сдача анализов. Нужно иметь как можно больше информации о себе как о биологическом организме.

– Сдай анализы и сразу почувствуешь себя больным.

– Это лучше, чем умереть от болезни, которая долго не даёт о себе знать. За персональной наукой - будущее.

Чаще всего люди выглядят моложе потому, что физически активны и следят за своим здоровьем.

Что касается диет. Правильное питание способно отсрочить наступление возрастных заболеваний на 10-15 лет. Мне кажется, самая эффективная – пять плюс два. Пять дней ешь как обычно, два дня ничего не ешь. Диета, имитирующая голодание.  В Америке такую диету соблюдают пациенты во время химиотерапии. Она помогает справиться с вредом от химии.

– Ты пробовал?

– Нет. Нужны клинические испытания. Еда оказывает медицинское воздействие. Поэтому они нужны.

Сейчас мне нужно привлечь к проблеме людей. 20 человек, имеющих влияние, могли бы поменять ситуацию. Сейчас я делаю футболки с правильными слоганами. Люди будут пропагандировать продление жизни. Произойдёт эффект солёного огурца. Среда поменяется, и обычный огурец среди соленых - тоже станет солёным. Люди начнут принимать распространённую точку зрения. А слаженные действия мне нужны от нескольких десятков активистов. Они-то и помогут собрать деньги на проведение клинических испытаний. Это конечная цель. Сами люди должны быть заказчиками этих испытаний.

– За 10  лет тебе удалось чего-то достичь?

– Первый ответ, который приходит в голову, - ничего. Второй - меня перестали считать сумасшедшим. Я каждый день даю интервью. За лекции теперь платят мне. А раньше я платил.

Количество материалов в прессе выросло в тысячи раз. Я внёс свою лепту в этот процесс.

Михаил Батин

– Где специалисты, которые займутся клиническими испытаниями? В США? Ты хочешь заставить их работать под влиянием русских, которых соберёшь здесь?

– Я участник большого международного движения.  Я веду пропагандистскую деятельность и там и здесь. Но думаю, что основные движения, лед тронется именно в США. В Калифорнии средоточение науки.

В России же ездят на зарубежных автомобилях и летают на зарубежных самолётах. Это всё результат работы зарубежных ученых.

Наука интернациональна. Зайдите в любую лабораторию. Там русские индусы, китайцы. Нет никакой разницы, откуда они. Сейчас статьи выпускают 300 человек из разных лабораторий мира. 

Если ВОЗ признает старение болезнью, то в России это признают автоматом.

– А почему нельзя у нас делать такие исследования в России?

– Сама идея продления жизни идёт вразрез политики. У нас в науке - бред. Теология считается наукой. 

– А каким ты будешь ещё через 10 лет? 

– Через 10 лет я буду заниматься тем же самым. Назад дороги нет, мне уже пришлось пожертвовать всем.

– А что осталось?

– Боль. Я отдал всё.

– И ты хочешь сказать, что это не продиктовано ничем из твоей личной биографии?

– Только уверенностью в собственной правоте.

– Может, страстное желание быть молодым?

– У меня это в рамках разумного.

– Как часто ты смотришь в зеркало?

– Как обычно. Когда бреюсь.

– Твоя ближайшая цель?

– Я должен написать книгу – стратегию победы над старением. Как только это будет сделано – ситуация поменяется. 
А ещё я хочу бросить курить и выучить английский. Если это будет под силу, то возглавить проект по продлению жизни в будущем я точно смогу. Самое сложное в изменении науки -  это работа над собой.