20 сентября 2017 05:15:42
+7 (391) 236-01-36

Живые и тёплые

Фото: so-l.ru
Вам знакомо это ощущение – как будто бьёшься головой об стену в попытке... Нет, не проломить. Уговорить эту стену быть чуть мягче. Чуть сострадательнее. Чуть-чуть. И понимаешь ведь, что ей безразличны эти попытки и уговоры. Она – стена. Она так решила, стояла и стоять будет. Ты понимаешь всё, а сделать не можешь ничего. Убей себя об стену...

Доктор Лиза. Я с ней не знакома. Я вообще не при делах. Я просто знаю, как это трудно – делать то, что почему-то должен. Не по обязательствам родства. Не по зову чувств и привязанностей. Не по Антуану де Сент-Экзюпери. Вообще нипочему. Просто – должен. Ты это понимаешь, а объяснить не можешь. И просто делаешь.

Я не вникала. Ну, Лиза и Лиза. Доктор и доктор. Нужны ей те бомжи, значит, нужны. Но ни разу я не подумала, что на бомжах можно сделать прибыль или «пияр». 

Пияр вообще штука сложная. Хороший пияр, на самом деле, он либо чёрный, либо глянцевый. Либо не при делах. Но на вшивых, гнойных, умирающих – это точно не пияр. Иначе бы эта доктор Лиза не сходила с роликов во время избирательных кампаний.

Доктору Лизе плевать на государство. Ровно столько же, сколько государству плевать на неё и её вшивых, гнойных, заразных бомжей. Пияру с них – даже не ноль, а минус сто. На брошенных стариков, умирающих от рака безработных и одиноких, как и на люмпенов в сотой степени. Государству всё равно. 

Доктор Лиза – паллиативный доктор. Она не лечит. Она занимается теми, кого уже нельзя вылечить. Ни от чего. А вам когда-нибудь приходило в голову, что те, кого нельзя вылечить, они тоже люди? Не претенденты на гроб и место на кладбище. Они ещё живые, тёплые, они дышат и им больно. Но вылечить их нельзя. И хорошо, если рядом близкие. А если близких нет? Каждый, конечно, умирает в одиночку... 

Вопрос в том, как долго он будет умирать. В эту одиночку.

А-а-а, у неё мутный отчёт! Там на охрану почти миллион! Да она больным передала даже не 30% собранного! Да там на зарплату 70%!!! А-а-а!

Вы пробовали «передать» деньги на лечение в руки грязному, вшивому, сифилитичному бомжу? Неа. Триста против нуля – ни разу. Этот «контингент» никому не интересен. А был бы он вам интересна, толку никакого. Пропьют. И вы не дадите. И поэтому тоже. И просто так.

Вы пробовали помыть, переодеть бомжа, постричь ему ногти? Неа... Вы готовы каждую неделю по средам возить вокзальным бомжам еду, обеспечивать им медосмотр, лекарства, бинты? Вы дадите хоть копейку на сбор помощи бомжам? Ну, так, по-честному? Неа. Сами же они же виноваты. Чай, не дети и не брошенные попугайчики...

Они сами, конечно, виноваты. Но они живые. Тёплые. Дышат. Есть хотят. Им больно. 

Безнадёжно умирающие – они тоже пока ещё живые. Тёплые, есть хотят и им больно.

И им уже не нужны адресные сборы на лечение и реабилитацию. Им нужна доктор Лиза. Которая придёт, умоет, накормит, оплатит врача и анализы, купит одежду, отвезёт в приют, поможет восстановить документы и вернуть квартиру.

Не хотите ей помогать – не надо. Вы и без неё не будете помогать этим конкретным людям. 

Им никто не будет помогать. А она будет. Не будет уговаривать стену быть помягче, а просто под этой стеной будет кормить голодных и лечить больных.

Нам не понять. Но кто-то должен это делать. И не нам считать те деньги, которые она тратит на всю эту карусель. Даже если там внезапно оказались наши деньги. Не хотите – не давайте. Это не бездомные попугайчики и не обучение глухонемых детей балету. Это грязно, вонько и тошно. И нужна охрана. И транспорт. И нельзя давать деньги в руки и некуда переводить их адресно.

Я раз в жизни отвезла к ночлегу и накормила бомжа. Плачу горькими слезами до сих пор.

Простите нас, Лиза...