25 апреля 2017 11:50:36
+7 (391) 236-01-36

В тот тёплый майский день...

Фото: Tv2.tomsk.ru
Мой папа Евгений Королёв был в войну ребёнком. Но тогда быстро взрослели, а годы эти помнятся потом всю жизнь. Он написал маленький рассказ, бесхитростный, но, как мне кажется, очень точно передающий дух того времени.

Война всегда ужас, страдания, горе. У погибших на фронтах Великой Отечественной солдат остались родные, близкие, жёны, дети. И всех их объединяет военная судьба. Эта история — лишь одна из многих.

В заполярный городок Апатиты осваивать северные богатства наша семья переехала из Подмосковья за год до начала войны.

Война обрушилась сразу, неожиданно. С первого дня начались бомбёжки. Отца мобилизовали. Мать продолжала работать, а во время бомбёжек ей приходилось бежать домой, хватать нас, детей, чтобы успеть спрятаться в овощехранилище-бомбоубежище на краю поселка. Фашисты бомбили почти в одно и то же время, наглея от безнаказанности. Сначала завывали сирены, затем издалека доносился медленно нарастающий, дребезжащий, тошнотворный рёв самолетов, потом взрывы бомб. Иногда фашисты сбрасывали пустые железные бочки. Их свист и грохот наводили ужас. И так день за днём.

К осени пришел приказ об эвакуации. Сначала вывезли в порт Кандалакша, который бомбили ещё больше. Отец, служивший неподалёку, каким-то образом отпросился проводить нас. Он и сумел посадить нас на корабль. Ночная посадка, вой сирен, лучи прожекторов, крики, слёзы, ругань и – отец. Отец на берегу, последний раз махнувший рукой...

Шторм и непогода спасли корабль от бомбёжек. Через сутки пришли в Архангельск, там пересадили всех на катера и баржу и отправили вверх по Двине, расселяя людей по деревням. Была надежда, что война скоро кончится и все вернутся. Если бы знать, что это только начало мук и страданий, выпавших на долю моей матери! Нам, детям, было легче переносить невзгоды: не надо думать, где найти кусок хлеба, одежду, обувь, где согреться, где найти пристанище, не надо жить в постоянном страхе за других, за того, кто остался там — под пулями и бомбами, и ждать, мучительно ждать писем с фронта.

Письма отца... В них больше заботы и тревоги за нас и совсем мало — о себе. А как хотелось бы наоборот! В мае 1942 года пришло последнее, официальное, черное письмо, которое так боялись получить. Горе, ежедневно разлетавшееся с фронта тысячами и тысячами таких писем-треугольников, настигло и нас. Чужая деревня, пустая изба, полуголодные дети... Что делать, как жить дальше?

Все лето ещё ждали чуда (вдруг ошибка?), но осенью мать решила выбираться поближе к родственникам, друзьям, знакомым. В Подмосковье пропуск не дали, мать повезла нас в затерявшийся в таежных сопках городок на берегу большой сибирской реки, где жила ее приёмная мать. И была эта дорога для больной женщины с двумя детьми куда трудней и страшней, чем эвакуация под бомбежками. Тысячи километров дорог, почти через всю страну, десятки пересадок, без еды, без вещей...

Труднее всего было с едой. Хлеб давали по карточкам, а у беженцев карточек не было. Дорога длилась больше двух месяцев, деньги кончились, и не было уже и вещей, которые можно было бы обменять на еду. И всё-таки мать довезла нас.

Война — это прежде всего лишения, нищета, голод. Для моей матери страх голода пересиливал все остальное, поэтому она отправляла нас с братом в ночь караулить у дверей магазина очередь за хлебом в почти незнакомом городке.

9 мая 1945 года — этот день навсегда остался в памяти ярким событием, которое помнишь до мелочей. Утром нас с братом разбудили громкие взволнованные голоса. Все обнимались, целовались, плакали. А потом у матери началась истерика. Надежда на чудо рухнула с известием об окончании войны — нашего отца нет. Женщины как могли успокаивали ее, а мы с братом вышли за ворота и уселись на скамейку у дощатого забора.

Яркое солнце поднялось уже высоко над землёй, вдали зеленели таежные сопки, в голубом-голубом небе медленно плыли лёгкие облака. Весело чирикали воробьи. В Сибири после долгой зимы все радуются теплому майскому дню — и мы с братом вскоре уже забыли про горький плач матери. Тем более, что наше внимание привлек шедший, пошатываясь, солдат. В руке он держал полупустую бутылку. Солдат остановился возле нас и, помахивая в такт бутылкой, задыхаясь от распиравшего его счастья, почти по слогам произнес: «Ребятки, ребятки, по-бе-да!» Солдат вкладывал в это слово «по-бе-да» всего себя: что кончилась война, что он жив, что всё позади. Солдат постоял возле нас, ладонью размазал слезу на щеке и, не найдя в нас хороших собеседников, пошагал дальше...

День Победы — теплый майский день, в котором соединились для меня воедино и яркое солнце, и счастливый солдат, и горькие слезы матери. Один день жизни, такой памятный, и так похож он на всю нашу жизнь, в которой так часто переплетаются горе и радость...